Сергей Шиленко , Тимофей Кулабухов (Varvar) - Основатель 1

Основатель — 1

Глава 1

Пятьдесят лет в бизнесе — срок серьёзный. Для большинства выход на пенсию означает подвести итог, остановиться, выдохнуть, отбросить всё лишнее и подумать о себе: шашлыки на даче, банька по выходным, ну и телевизор, конечно. А для меня? Да я бы ещё лет тридцать рулил «Эолом», одной из самых мощных корпораций страны, но врачи, сволочи, вдруг вынесли вердикт: — Сердце посадил, Морозов. Всё в лоскуты! Или завязываешь с этими бешеными нагрузками, или до Нового года не дотянешь.

Совет директоров, естественно, тут же забегал и заскулил: — Алексей Сергеевич, Вы легенда! Вы же с нуля подняли этот холдинг! Но… здоровье дороже. А хитрые глазки сверкают неискренней жалостью, за которой легко угадывается алчность. В них прямо-таки написано, «интересно, а что можно в связи с этой ситуацией урвать?»

Чёрт возьми, одно инфарктное состояние, и уже акулы бизнеса закружили вокруг «Эола», как стервятники. Будь я на десять лет моложе, нашёл бы рычаги, прижал бы парочку неверных союзников, может, даже слил бы компромат на этого выскочку Семёнова из правления… Но увы! После провального квартала и так акции просели, а если я ещё трупом рухну посреди совещания, рынок просто взвоет.

В общем, передал бразды правления какому-то мажору из топ-менеджмента, сынку нашего министра, между прочим, а сам поехал… Нет, не на дачу. В «Ритуал» присмотреть себе нормальный гроб. Раз уж по факту я уже мёртв, так хотя бы похороны организую себе достойные.

Конечно, когда ты, Алексей Морозов, создатель империи «Эол» и человек, придумавший двадцать пять способов заработать на обычной гречке, все будут вспоминать тебя с придыханием. Наши продукты в каждом доме от пельменей «Бабушкина забота» до энергетиков «Всеволод Ярый». Даже этот наш «Чудо-творог» в синих стаканчиках — всё наше, под собственными брендами.

В отличие от других олигархов, я не светился на ток-шоу, не покупал футбольные клубы и не лез в политику. Держался простых принципов: не воровать у своих, не сражаться с государством и не вестись на лесть. И знаете что? Сработало.

На следующий день после отставки раздался звонок.

— Алексей Сергеевич, это Светлана из фонда «Живи». Мы проводим благотворительный ужин в «Метрополе»…

Обычно я просто переводил деньги и вешал трубку. Но теперь, когда весь свет знал, что я «на заслуженном отдыхе», отбрыкаться не получилось.

* * *

Зал «Метрополя» блестел позолотой и мягким светом. Я стоял у микрофона и нёс какую-то муть про «вместе мы победим рак».

Не поймите неправильно, я действительно жертвовал миллионы на медицину. От всей души. Однако эта великосветская показуха… Люди в смокингах, жующие фуа-гра, клянутся в горячем желании «спасти человечество», при этом половина из них даже не знает, как выглядит онкологическая больница изнутри.

Я закончил речь и объявил о самом крупном пожертвовании в истории фонда, двести миллионов рублей. Вот она, правда жизни, слова — воздух, а деньги — кислород.

Потом начался ад под названием «фуршет», очередь из желающих облагодетельствовать несчастных.

Жена какого-то чиновника прям горела идеей «социального фитнеса для онкобольных». Читай в конце мелким шрифтом «отмыв бабла». Молодой стартапер ратовал «совместить доставку суши с телемедициной». Какая-то дама в бриллиантах настаивала, что «благотворительные NFT — это будущее».

Поскольку свою речь я уже произнёс, то отбился от этих «стартаперов» и уже собирался сбежать через чёрный ход, как вдруг заметил парнишку лет шестнадцати, чей вид выбивался из общей картины.

Он стоял одинокий и неприкаянный, в дешёвом костюме с «Горбушки» и криво завязанным галстуком. Вид умный, будто студент перед защитой диплома.

— Пацан, — сказал я, подходя. — Ты галстук-то хоть в зеркале видел, когда завязывал?

Он покраснел: — Извините, Алексей Сергеевич…

— Да ладно, чего уж там, — я отвёл его в сторонку, аккуратно распустил и перевязал узел. — Галстук — не главное в этой жизни. Главное понимать, в чём разбираешься, а в чём нет. Научишься.

Пока я поправлял галстук, он нервно ёрзал.

— А как ты сюда попал, парень? Билет-то стоит как месячная стипендия.

Он замялся, но потом признался: — Через окно в туалете. Я… --">