Журнал «Мир авиации» - Мир Авиации 1996 01

донесениях и рапортах тех дней (1914 1917 гг.), с лихвой хватило бы не на одну эскадрилью асов. Однако, сегодня даже дотошным любителям истории авиации имя Авиадарма Ткачева известно мало, и в трудах, посвященных описанию становления отечественного Воздушного флота, фамилия эта пропущена.

Нетрудно догадаться о причине, по которой имя одного из самых ярких и выдающихся авиаторов страны оказалось вычеркнутым из числа «достойных»: Главком авиации Русской Армии не поспешил записываться в команду военспецов, сформированную Наркомом Л.Троцким, а, напротив. оказался в противоборствующем «осчастливливателям» России стане. 19 ноября 1917 года, в ночь перед разгромом Ставки ВГК матросскими отрядами. полковник Ткачев выехал на Кубань и принял активное участие в Белом движении.

Службу в Белой армии он начат с невысокой должности рядового казака в одном из кубанских антибольшевистских отрядов. К авиационному поприщу он возвращается летом 1918 года. и заканчивается для него Гражданская война 15 ноября 1920 года в Севастополе: в ранге Начальника авиации Русской Армии, во главе последней стан белых авиаторов он уходит за границу. За три года российской междоусобицы он успевает «получить» то, чего был «лишен» в течение четырех лет Отечественной войны: плен, три нулевых ранения, тиф и чекистский застенок. Тем не менее, несмотря на объективные и субъективные трудности, генерал Ткачев успевает обогатить теорию и практику военной авиации новыми проявлениями своего недюжинного таланта. Самой яркой страницей его боевой биографии становится участие в разгроме конной группы Дмитрия Жлобы. Тогда, летом 1920 года, в Северной Таврии с легкой, если так можно выразиться, руки Вячеслава Матвеевича родилась русская штурмовая авиация, шокирующее впечатление о которой на многое десятилетня осталось в памяти уцелевших красных кавалеристов…

Неимоверно долгом» и неподъемно тяжелыми оказались для генерала Ткачева 25 лет эмиграции, выпавшие на его долю. Но и там. на чужбине, он не изменил своей профессии, оставаясь непререкаемым авторитетом в области авиации. Осев на жительство в Югославии, Вячеслав Матвеевич работает сначала летчиком-инструктором в военной авиашколе, а затем советником в Главном штабе ВВС этой страны. Летную работу ему пришлось оставить к 1925 году по состоянию здоровья.

Расставшись с любимым делом он прожил еще долгих (и тяжелых!) сорок лет: двадцать – в Югославии и двадцать – в Советской России. В советский период жизни Ткачеву довелось «попутешествовать» по островам приснопамятного ГУЛАГА (1945- 1955 гг.), а завершил он свой жизненный круг на родной Кубани. Там, на кубанской земле, он с головой ушел в литературную деятельность; успел написать прекрасную книгу о П. Н. Нестерове («Русский сокол»), книгу воспоминаний о русской военной авиации («Крылья России»), к сожалению, не изданную по сей лень; опубликовал несколько статей и очерков об авиации в периодической печати, начал работу над книгой о русской авиации в Гражданской войне… Писательские труды оборвались вместе с жизнью – 25 марта 1965 года Вячеслава Матвеевича не стало…

…Прошло два года. К 50-летию известного события Воениздат выпустил книгу мемуаров Ивана Константиновича Спатареля, генерала ВВС советской армии, под названием «Против черного барона». Тексту было предпослано недвусмысленное посвящение – «красным летчикам, защищавшим молодую Советскую Республику». Ткачев классифицирован как «смертельный враг»; упомянуто еще несколько фамилий белых летчиков с характеристиками автора еле цензурными. Трудно было в то время ожидать иного. И все же не оставляет какое-то теплое чувство по отношению к Ивану Константиновичу: есть в книге абзац, который неслучаен, искренен и тем искупает горы нарочито нагроможденной напраслины в адрес «золотопогонников».

«Я видел, как Ткачев летает. Красиво это у него получалось. С той чистотой. отшлифованностью, которая свойственна настоящему мастерству. Ни одной лишней секунды при опробовании мотора. Энергичный взлет. Четкость эволюции в воздухе. Устойчивая, уверенная посадка. Вылезет из самолета – и опять ни одного лишнего жеста или слова. Если можно так выразиться. он летит серьезно. Чувствовалась и его любовь к полетам, и спокойная уверенность в себе, свойственная людям, хорошо знающий свое дело.»

Приведенное выше наблюдение И. К. Спатареля относится к осени 1912 года. И примерно в эту же пору сформулировал --">