Журнал «Вокруг Света» - Вокруг Света 1996 №11

Памирский марш

Экспедиция на Памир была давней моей мечтой, однако в последние годы из-за «жаркой» политической обстановки в тех краях попасть туда было совсем не просто. В конце концов, решив, что волков бояться — в лес не ходить, и выбрав самое подходящее время для путешествия — август -октябрь, я отправился в Среднюю Азию с тем, чтобы попытаться дойти до границы Памира с Тибетом.

Основной моей задачей было собрать сведения о жизни горных народов, населяющих этот регион, и о том, как несколько лет независимости изменили эту жизнь. Кроме того, хотелось пополнить свое личное «досье» на «снежного человека», а если повезет, то встретить его и сфотографировать.

Одним из населенных пунктов на моем пути был киргизский город Ош. Отсюда на Памир ведет дорога, которая в бывшем СССР считалась самой высокогорной, — Ош—Хорог; по ней-то на попутных машинах я отправился дальше. Трасса на всем протяжении была перекрыта российскими пограничными заставами — пропускали только местных жителей и военных. У меня разрешения на въезд в приграничную зону не было, и все же я сумел преодолеть пару постов, прежде чем меня задержали на заставе в селении Сары-Таш.

Начальник тамошней заставы любезно предложил мне в течение 24 часов убраться восвояси, что я и сделал: правда, это самое «восвояси» мы с ним, как видно, поняли по-разному... И через несколько дней, обойдя горными тропами очередную заставу, я уже был там, где хотел, — на восточном Памире.

Восточный Памир населяют преимущественно племена горных киргизов: летом они кочуют по бескрайним просторам высокогорных пастбищ, а на зиму возвращаются в свои селения на берега рек. Вскоре я вышел к джайло — одной из летних стоянок горных киргизов, где был удостоен чести жить в юрте старейшего аксакала — Умбека. Он один из немногих в джайло, кто хоть чуть-чуть говорил по-русски; Умбек-то и поведал мне о нынешней нелегкой жизни «независимых» памирцев.

По суровости климатических условий с восточным Памиром может сравниться разве что Арктика: зимой температура здесь опускается ниже минус 40 градусов, летом, конечно, потеплее, но постоянный холодный ветер свирепствует круглый год, не позволяя даже в самые «теплые» июльские деньки снять телогрейку и шапку. Это также и самое сухое место в СНГ: за год в некоторых районах выпадает менее 50 миллиметров осадков (для сравнения: в Каракумах среднегодовое количество осадков равно 150 миллиметрам). Поэтому снежный покров зимой там практически отсутствует, и ледяной ветер, как серпом, срезает любую растительность, поднявшуюся над землей выше, чем на 5-10 сантиметров. Не надо забывать и о том, что средняя высота восточного Памира — 4000 метров, воздух очень разрежен, и малейшее физическое усилие дается с трудом.

Понятно, что в таких природных условиях, где почти ничего не растет, полностью обеспечить себя продовольствием местные жители не могут. Раньше горцы были объединены в колхозы, которые снабжались всем необходимым из центра. Сейчас же Россия обеспечивает довольствием только свои заставы, и все население Памира и Алая, предоставленное самому себе, выживает в самых что ни на есть экстремальных условиях. Назад в феодализм — так, пожалуй, можно назвать нынешнюю ситуацию, сложившуюся на Памире. Централизованное управление здесь практически отсутствует; кое-какая власть осталась у бывших председателей сельсоветов и колхозов, большим авторитетом пользуются старейшие аксакалы, однако серьезную конкуренцию им составляют новоявленные баи и лидеры политической оппозиции.

В экономике натуральный обмен практически вытеснил денежные отношения, поскольку из центра почти не поступают ни деньги, ни товары. Бензина и запасных частей тоже нет, поэтому вся техника, оставшаяся от былых времен, либо сгнила, либо разобрана на мотыги, серпы, ножи и прочие допотопные орудия труда. Муку не завозят уже несколько лет, и кочевники, никогда раньше не занимавшиеся --">