Библиотека knigago >> Проза >> Русская классическая проза >> Кибиасы


В своей книге «Молотовский коктейль» Светлана Федотова проводит разбор современной русской литературы, отмечая её поверхностность, погоню за скандалами и отсутствие глубины. Алексей Иванов в своем отзыве выступает с критикой воззрений Федотовой. Иванов признает, что в современной литературе есть проблемы. Но, по его мнению, Федотова чрезмерно обобщает и игнорирует положительные тенденции. Он утверждает, что Федотова не признает разнообразия в современной русской литературе, которое включает в...

Юрий Павлович Казаков - Кибиасы

Кибиасы
Книга - Кибиасы.  Юрий Павлович Казаков  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Кибиасы
Юрий Павлович Казаков

Жанр:

Русская классическая проза

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

неизвестно

Год издания:

-

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Кибиасы"

Аннотация к этой книге отсутствует.

Читаем онлайн "Кибиасы". [Страница - 4]

бурьяна на меже, мягкое попрыгивание, слабое постукивание...

- Кто это? - раздался звучный голос.

Жуков молчал.

- Знакомый, нет? - обеспокоенно спросил голос уже с дороги.

Жуков теперь понял, что его окликают, что к нему подходит человек и ведет велосипед, но ответить не мог по-прежнему, только дышал.

- Жуков? - неуверенно догадался человек, подойдя вплотную и приглядевшись. - Здорово! Чего ж молчишь-то? А я думаю, кто бы это? Спички есть? Дай-ка прикурить...

Теперь и Жуков узнал Попова из райкома комсомола. Руки у Жукова так дрожали, что спички в коробке гремели, когда он давал их Попову.

- Откуда? - прикурив, спросил Попов. - А я, понимаешь, сбился. Еду к вам, да поворот прозевал, задумался... Вымахал уж к Горкам, да с той дороги сюда по меже... Да ты что?

- Погоди... - сипло сказал Жуков, чувствуя слабость и головокружение. Погоди...

Он стоял, виновато усмехаясь, не мог никак справиться со слабостью, окатывался потом и коротко дышал. Пахло пыльным твердым подорожником.

- Заболел, что ли? - испуганно спросил Попов.

Жуков молча кивнул.

- А ну, садись! - решительно сказал Попов и развернул велосипед. - Держись за руль. Ну!

Попов разогнал неровными толчками велосипед, вскочил на седло, сильно вильнув при этом, сдунул упавшие на лоб волосы и покатил в Дубки.

Жуков сидел на раме, ему было жестко и стыдно. Он чувствовал, как тяжело идет велосипед по пыли. Попов горячо дышал ему в спину, поталкивал коленками.

Почти всю дорогу оба молчали. Наконец показались огни колхоза, и Жуков шевельнулся.

- Постой-ка... - сказал он.

- Сиди, сиди! - задыхаясь, ответил Попов. - Тут немного, вот до медпункта доедем...

- Да нет, тормозни... - морщась, сказал Жуков и вытянул ногу, цепляясь за землю.

Попов с облегчением затормозил. Они соскочили с велосипеда и некоторое время стояли молча, не зная, о чем говорить. Рядом была конюшня, лошади услыхали голоса, забеспокоились, переступая подковами по настилу. От конюшни сильно и приятно пахло навозом и деггем.

- Дай-ка спичек, - попросил опять Попов.

Он закурил и долго с удовольствием вытирал пот с лица и шеи. Потом расстегнул ворот рубахи.

- Ну как? Полегчало? - с надеждой спросил он.

- Теперь ничего, - торопливо сказал Жуков. - Квасу я выпил. Наверно, от него.

Они медленно пошли по улице, слушая затихающие звуки большого жилья.

- Как в клубе дела? - спросил Попов.

- Так себе... Сам знаешь, уборка, народ занят, - рассеянно ответил Жуков и вдруг как бы вспомнил: - Да, не знаешь слова такого - "кабиасы"?

- Как, как Кабиасы? - Попов подумал. - Нет, не попадалось. А тебе зачем, для пьесы, что ли?

- Так чего-то на ум пришло, - уклончиво сказал Жуков.

Они подошли к клубу и подали друг другу руки.

- Спички-то возьми, - сказал Жуков. - У меня дома есть.

- Ладно. - Попов взял спички. - А ты молока попей, помогает от живота...

Он сел и поехал к дому председателя, а Жуков прошел темными сенями и отомкнул свою комнату. Попив холодного чаю, он покурил, послушал в темноте радио, открыл окно и лег.

Он засыпал почти, когда все в нем вдруг повернулось, и он, будто сверху, с горы, увидел ночные поля, пустынное озеро, темные ряды опорных мачт с воздетыми руками, одинокий костер, и услышал жизнь, наполнявшую эти огромные пространства в глухой ночной час.

Он стал переживать заново весь свой путь, всю дорогу, но теперь со счастьем, с горячим чувством к ночи, к звездам, к запахам, к шорохам и крикам птиц.

Ему опять захотелось говорить с кем-нибудь о культурном, о высоком - о вечности, например; он подумал о Любке, соскочил с койки, потопал босиком по комнате, оделся и пошел вон.

1961

--">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.