Владимир Алексеевич Монастырев - Рассказы о пластунах

поскреб в затылке. — Черт их знает, этих девок, как с ними обходиться. Думаешь, как лучше, а выходит… Особенно с этой Варварой… Знаешь, чего я тебе скажу: сходи к Алексею Васильевичу, посоветуйся. Хочешь — вместе пойдем.

— Какие уж тут советы! — безнадежно махнул рукой Семка.

— Нет, ты не скажи. Алексей Васильевич постарше нас. Я, понимаешь, когда на ферму пришел, волком на него смотрел. Дело прошлое, сейчас уж и рассказать можно. Думал, понимаешь, что он вокруг Ани… А отчего так думал? О чем бы мы ни говорили, все у нее Панков на языке. «Алексей Васильевич сказал», «Алексей Васильевич не советует», «Алексею Васильевичу нравится…». Вот и почудилось мне: что-то не так, уж больно она его поминает часто. А потом, как узнал Панкова поближе, понял: все так, все правильно. Хороший он человек, возьми любого у нас на ферме, и всякий о нем только доброе скажет. Выходит, вроде виноватый я перед ним. Вот оно какое дело, — Игнат повторил любимое присловие Панкова и усмехнулся.

И Семка бледно улыбнулся.

— Что ж, можно и к Алексею Васильевичу сходить. Может, что дельное присоветует.

Заведующего они разыскали в первом корпусе.

— Поговорить надо, — сказал Игнат, отзывая Панкова в сторону.

— Давай говори.

— Тут неудобно. Такой разговор…

— Ну, если такой разговор, подожди, я сейчас освобожусь.

Пошли к артезианскому колодцу, сели в тени.

— Давайте выкладывайте ваше дело. — Панков посмотрел на Игната, потом на Семку.

— Давай говори, — Игнат подтолкнул Семку локтем. Тот ожесточенно грыз соломинку и молчал.

— Ох, Семка, где ты языкастый, а тут… Ладно, я скажу. С Варварой у них никак не ладится. Он ее любит, сохнет по ней, видите, какой тощий стал — никакого привесу не дает.

Семка поморщился. Игнат не обратил на это внимания.

— Я ему говорил: плюнь на нее, забудь. Не может. Говорю: покажи характер, не ходи за ней. Не может.

— Ну, как не может, — обиделся Семка. — Показал вот, а что получилось?

— И я говорю: ничего не получилось.

— А я-то чем могу помочь? — пряча в усы улыбку, спросил Панков.

— Посоветуйте, — сказал Игнат. — Вы человек женатый, знаете, как с бабами обращаться надо. Я вот к чему: Семка — он с виду парень гвоздь, а на самом деле — телок.

— Ты уж скажешь, — запротестовал Семка.

— Точно, — заверил Игнат. — Я же вижу, как ты с Варварой. И как она с тобой. Меня что смущает, Алексей Васильевич, уж больно девка она, — Игнат неопределенно повел пальцами, посмотрел на Семку и подыскал наконец слово, — крученая. То в одну сторону ее кинет, то в другую. И соврет — недорого возьмет. Боязно мне за Семку. Надо ему помочь, а как — не знаю. Ума не приложу.

— Я ей жениться предлагал, — уныло произнес Семка, — а она смеется. Говорит: «Рано, несмышленая я». А потом: «Жить где будем?» У матери ее негде, у моей тоже не ахти какие хоромы. Ну, приткнуться можно. На время, конечно.

Панков посерьезнел.

— Было б у меня жилье, дал бы я вам комнату, и дело с концом. Но у меня его нет. Вот оно какое дело. На будущий год добьюсь. Будет. Только тебе ждать-то некогда?

— Точно, — подтвердил Игнат. — Ждать ему некогда. Я же вижу.

— А насчет того, что девка она, как Игнат сказал, крученая, — продолжал Алексей Васильевич, — не сильно опасайся. Я вам скажу, ребята, из таких вот озорных девок чаще всего хорошие жены получаются. Душа у Варвары добрая, только направлять ее нужно. Ну, и одергивать иногда. А кого из нас не надо одергивать?!

Семка повеселел. Вздохнул с облегчением и сказал:

— Женюсь я на ней.

— Женись, — одобрил Панков. — Если любишь — женись, не тяни.

— А она вдруг не захочет? — опять омрачился Семка. — Я ж ей один раз предлагал.

— Поговорите с ней, Алексей Васильевич, — попросил Игнат. — Вам она все свои планы выложит, крутить не станет.

— Сватом, значит, посылаете, — усмехнулся Панков.

— А что? Можно и сватом. Как, Сема?

— Да я, конечно… — Семка засмущался.

— Ладно, — Панков встал. И парни поднялись вслед за ним. — Поговорю я с Варварой. Думаю — уладим дело.

— Во, глядите, — воскликнул Игнат, — корреспондент к нам опять марширует!

Зоя обходила шлагбаум. Увидев заведующего и свинарей, направилась к ним.

— Здравствуйте, товарищи! — еще издали закричала она. — У меня для вас хорошие новости. — И рассказала о письме правления колхоза в редакцию.

— Что ж, — сказал Панков, — все правильно. Журнал нам уже переадресовали. --">