Библиотека knigago >> Культура и искусство >> Критика >> М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 1946, книга: Делаем сами 2013 №13(298)
автор: журнал «Делаем сами» (Толока)

Делаем сами 2013 №13(298) Журнал «Делаем сами» (Толока) Дом и семья: прочее Журнал «Делаем сами 2013 №13(298)» является очередным выпуском популярного журнала по строительству и ремонту. Номер состоит из разнообразных статей и проектов, которые помогут домовладельцам и мастерам в создании и улучшении своих домов. Журнал охватывает широкий спектр тем, включая: * Строительство и ремонт коттеджей и квартир * Оформление интерьеров * Системы инженерных сетей * Строительство хозяйственных...

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА

Владимир Владимирович Набоков - М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936

М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936
Книга - М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936.  Владимир Владимирович Набоков  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936
Владимир Владимирович Набоков

Жанр:

Критика

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

Симпозиум

Год издания:

ISBN:

5-89091-083-3

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936"

Аннотация к этой книге отсутствует.


Читаем онлайн "М.А. Алданов. "Пещера". Том II Изд. "Петрополис". Берлин. 1936". Главная страница.

стр.

M. A. АЛДАНОВ. «ПЕЩЕРА». ТОМ II. Изд. «Петрополис». Берлин. 1936.

Вот она и закончена, эта стройная трилогия. Браун погиб, увлекая за собой весь мир: мир, который населен был героями «Ключа», «Бегства» и «Пещеры». Среди них образ Брауна особенно удался автору; та сочиненность его, о которой глухо толкуют в кулуарах алдановской славы, на самом деле гораздо живее мертвой молодцеватости литературных героев, кажущихся среднему читателю списанными с натуры. Натуру средний читатель едва ли знает, а принимает за нее вчерашнюю условность. В этой мнимой жизненности нельзя героев Алданова упрекнуть. На всех них заметна творческая печать легкой карикатурности. Я употребляю это неловкое слово в совершенно положительном смысле: усмешка создателя образует душу создания.

Думаю, что не всякий, проглотив этот второй том «Пещеры» (Алдановым библиофаг питается неряшливо и торопливо), оценит полностью очаровательную правильность строения, изысканную музыкальность авторской мысли. В частности, было бы глупой ошибкой жадно извлечь и вылизать «новеллу», которая вовсе не является искусственно вкрапленной, искусственно размещенной в романе, а, напротив, тонко связана с его основным ритмом и если возвращается вновь и вновь, нарастая и переливаясь, то не для поддразнивания праздного любопытства (и уж конечно, не ради литературной игры), а для вернейшего, внутреннейшего изображения главного лица в романе, написавшего «новеллу», — Брауна. Тот, кто выхватывал или пропускал страницы, относящиеся к ней, т. е. не читал книги подряд, многое потерял. Тут уместно отметить, что, судя по «Деверу», Браун был исключительно одаренным писателем (единственная стилистическая погрешность, которую придирчивость может у него добыть, это дважды повторенное на одной странице механическое слово «костюм»). Брауновская новелла, проникнутая высокой прохладой, выдержанная в синих тонах, дает всему роману тот просвет в небо, которого не хватало ему.

Итак: счастье Клервиллей распадается, Федосьев удаляется в пещеру, Витя, не без поощрительного кивка автора, бежит на войну, пошляк-газетчик становится фильмовым магнатом: перед самым самоубийством Браун на вокзале как раз видит его — роскошно отбывающего в Америку. Правда, в жизни Дон-Педро уехал бы за семь часов до или четыре дня после, совпадения не получилось бы; но не было бы никаких романов без совпадений, и автор вправе там и сям проглаживать складку судьбы.

Интересно и поучительно наблюдать приемы алдановского творчества. С прозрачной простотой слога, лишенного ложных прикрас (удивительно: слова у него даже не отбрасывают тени), как-то гармонирует строгая однообразность подступов: автор пользуется одной и той же дверью, скрытой в стене библиотеки, для вхождения в ту или другую чужую жизнь. Так, глава пятая («Клервилль не любил баккара»), восьмая («Публика действительно была парадная»), двенадцатая («Серизье не удалось выехать из Довиля в первом поезде»), пятнадцатая («Большинство мелодий этой оперетки было знакомо Вите»), девятнадцатая («Для Клервилля наступило тяжелое время»), двадцатая («Клервилль оживился еще в автомобиле»), двадцать первая («Мистер Блэквуд сожалел, что назначил на этот день свидание») начинаются с утверждения, и эта одинаковость вступлений придает особую естественность повествованию. Другой типичный для Алданова прием — это система иронических (чаще всего иронически-исторических) сопоставлений: «как Коперник...», «как Мольер...», «как Людовик XIV...» («Альфред Исаевич сокрушался, что все еще не знает ни Ротшильдов, ни Шиффа, — как Коперник на смертном одре выражал скорбь, что не пришлось ему увидеть Меркурий»). На протяжении каких-нибудь пяти страниц (в сцене Серизье и его секретарши) есть даже некоторый переизбыток таких сравнений, как: «Серизье себя теперь чувствовал как писатель, становящийся при жизни классиком», «...спросила весело секретарша таким тоном, каким на маленьком балу... хозяин мог бы спросить Анну Павлову: "Разве вы не умеете танцовать вальс?'*», «Он иногда подводил мины под Шазаля, — вроде того как Расин писал "Андромаху" назло Корнелю», «Он говорил теперь с секретаршей, как Наполеон мог говорить с беззаветно преданным сержантом старой гвардии...». Кстати, насчет Серизье: замечательно построена сцена прихода к нему Жульетт — с лейтмотивом спадающего носка. Когда она явилась, Серизье был не одет и, спеша, «натянул

--">
стр.

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.