Даниэл Уолмер - Обида предков

из комнаты за ним следом.

— Собираюсь попросить ее орать чуть потише,— ответил он, вытирая с ладони конскую пену и берясь за засов.

— Не смей!..— Девушка повисла на его руке, сразу обретя и голос, и силу.— Не смей открывать двери! Ты погубишь нас всех! Если наньяка ворвется в дом — мы все погибнем!..

— Да не буду я никого пускать в дом! — попытался Конан ее успокоить.— Я поговорю с этой тварью во дворе. Если ты так боишься, можешь снова задвинуть засов, лишь только я выйду!

Но девушка не слушала его и продолжала оттаскивать от дверей. От страха она совсем обезумела.

— Нет! Нет! Нет! Только не открывай двери!..

Конану почудилось, что отвратительный вой во дворе притих. Казалось, загадочная ночная тварь, затаив дыхание, прислушивается к их спору.

— Ну ладно,— смирился он.— Я не буду открывать дверь. Но с одним условием. Ты сейчас же расскажешь мне все, что знаешь об этом воющем отродье. Кто она есть, эта самая наньяка?.. Почему она совершает набеги на вашу деревню? И неужели у вас совсем не осталось мужчин, которые могли бы прищемить ей хвост?!

Они вернулись в комнату. Девушка дрожала и задыхалась, и киммерийцу пришлось напоить ее водой из кувшина, прежде чем она обрела способность говорить спокойно.

Он усадил ее на лавку и обнял за плечи.

— Хорошо, я расскажу тебе, киммериец,— заговорила Анита. Она оглянулась на братишку с сестренкой, по-прежнему замерших, скорчившись, на лежанке, и через силу улыбнулась им.— Если ты обещаешь мне не подходить к дверям, я расскажу все, что знаю. Правда, знаю я не слишком много. Тебе лучше было бы поговорить со стариком или старухой, прожившими долгую жизнь… Наньяка — не зверь и не человек.

— Об этом я догадался,— перебил ее Конан.— Ни у человека, ни у зверя не бывает такой глотки.

— Отчего же ты тогда не догадался, что ее невозможно убить? — спросила она с горьким вызовом.— Отчего рвался выскочить во двор с жалким своим мечом?!

— Положим, мой меч не жалкий,— возразил задетый за живое киммериец.— Если б ты знала, сколько врагов на его счету — и не только людей, между прочим, но и кое-кого похуже! — ты остереглась бы произносить эти слова!

Воющая тварь, притихшая было во время их пререканий в сенях у засова, возобновила свои леденящие душу песнопения. Анита замолчала, не в силах справиться с перестуком зубов. Даже тяжелая и теплая рука киммерийца на ее плечах не успокаивала ее. Конан вздохнул.

— Или рассказывай побыстрее, или я открываю дверь, чтобы разобраться с ней самому! — рявкнул он.— У меня уже живот заболел от твоей дрожи!..

— Хорошо,— кивнула она и заговорила очень быстро.— Не сердись за мои слова о твоем мече. Я верю, что ты очень храбр и очень силен, чужеземец с севера! Но наньяку убить нельзя. У нее нет тела, в которое можно было бы вонзить меч, или копье, или топор. У нее нет крови, которую можно было бы из нее выпустить. Те, кто видел ее сзади, говорят, что она похожа на столб тумана. Те, кто видели ее спереди… их нет больше! Она убивает взглядом. Вернее, некоторые так говорят: убивает взглядом, испуская из своих зрачков смертельно ядовитые лучи. Другие считают, что лицо ее так страшно, что невозможно его вынести, и сердце само разрывается. Точно никто не знает. Разве что какой-нибудь очень старый и мудрый старик…

Отвратительные песнопения за ставнями стали стихать. Казалось, наньяка утомилась от долгого и бесплодного воя. Спустя недолгое время лишь слабые отдаленные звуки напоминали об этой блуждающей в ночи твари.

— Она убралась восвояси,— сказал Конан.— Наконец-то можно будет выспаться! Впрочем, я хотел бы дослушать твою историю до конца.

— Она уходит только с первыми лучами рассвета,— с тоской возразила девушка.— Она просто пошла стучаться в другие дома…

— Ну, все равно! Главное, под твоим окном она подвывать уже больше не будет!

— Она может вернуться… Если никто не откроет ей, и она не насытится, она возвращается вновь и вновь, кружит по деревне, пока солнце не прогонит ее…

— Неужели у вас находятся такие идиоты, которые открывают, заслышав этот тошнотворный вой?.. Впрочем, конечно, находятся. Я ведь видел пустующие избы!

— Да… Но все это не так просто. Наньяка очень хитра.

— Она не только воет, она притворяется и обманывает. Мой отец и моя мать не были глупыми, но они открыли ей…— Девушка помолчала. Видно было, что ей очень трудно говорить о несчастье, постигшем ее совсем недавно.— Меня не было здесь, --">