Библиотека knigago >> Проза >> Магический реализм >> Духов день


СЛУЧАЙНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

# 1218, книга: Часть 2 : Имеющий уши, да услышит.
автор: Гэрет Д Уильямс

Автор: Гэрет Уильямс Жанр: Альтернативная история "Имеющий уши, да услышит" - продолжение захватывающей альтернативной истории Гэрета Уильямса. В этом продолжении мы углубляемся в мир, где Вторая мировая война привела к совсем иным результатам. Автор мастерски выстраивает мир, в котором Германия побеждает в войне, а Соединенные Штаты разделены на несколько феодальных княжеств. История следует за группой разнородных персонажей, которые противостоят угнетению и ищут смысл в этом...

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА

Феликс Евгеньевич Максимов - Духов день

Духов день
Книга - Духов день.  Феликс Евгеньевич Максимов  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Духов день
Феликс Евгеньевич Максимов

Жанр:

Магический реализм

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

неизвестно

Год издания:

-

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Духов день"

Аннотация к этой книге отсутствует.


Читаем онлайн "Духов день". Главная страница.

Феликс Евгеньевич Максимов

Духов день


Глава 1

  В году одна тысяча семьсот семьдесят первом третий Спас наступил в срок.

  На зеленых горах простые холсты не растягивали.

  Синие молдаванские сливы, вязкий черемуховый плод, кайсацкий кизил растоптали сапогами на мостовой.

  Привозного и своего торга совсем не стало. Пустынно на Москве. Сквозь ясеневые городские рощи встала на полсвета Успенская синева. Высоко-далеко.

  Сулемное солнце опрокидывалось в слободы и сады так быстро, словно и не вставало.

  Ртуть в старое время отравой не считали, давали играть на блюдечке детям, пусть посмотрят, как вертится, прикоснутся, зла от опасной забавы не видели.

  Девичий виноград в Донском монастыре налился кислым соком докрасна. Сам собой распустился по палисадам паслен-бессонник, сорный свирепый цвет. Из львиных следов пророс без спросу. Львиными ногами посетил Москву Господь. Седьмую неделю длились бездождье и засуха. Росли на востоке ярусами немилостивые медоносные облака. Рассеивались впустую в сумерках. По косым улицам писали городскую линию слепые, совсем деревенские плетни. Высокие заборы, посадские ворота, крыши - высоко вырезаны на скатах восьмиконечные кресты от сглаза. Москва по высям крыта тесом, лубом и соломой.

  С креста на крест, со стрехи на стреху, с версты на версту просяным семенем растратился август.

  Колодцы на перекрестках заколотили досками.

  Осы расплодились в подвалах, заселили испод Москвы, зудели на румынские голоса. Кусались. В августе всегда являлись морильщики - ярославцы. Они усыпляли ос особым подкуром, гнезда собирали в мешки про запас. Бумажные перепонки, осами из себя сотканные, нужно разделить, как слюдяные пластинки, в сыворотке вымочить, на пару подержать, распялить всухую, получится осиная грамотка с непростыми письменами. Осиные соты на тонкие дела годятся - если класть под невестину простыню - станет что ни год приносить сыновей.

  Больше морильщики не ходят. Забыли нас. Боятся. Неусыпные осы застывали на весу горстями.

  В субботу по улице меж Земляным Валом и живым Крымским мостом торопился мальчик-гимназист. Разночинный зябличий сюртучок скинул впопыхах на плечо. Всем такие знакомы - штатские солдатики, родительские сироты государыни. Долгие полы малинового сукна, голубые обшлага, небесный кант, два ряда больших медных пуговиц на груди. На туго причесанной голове - поярковая треуголка. Плясали по соломенному настилу - балясинки - белесые чулки с кострой. Некрасивый. Губы обветрились, треснули заеды в углах. Слизнуть коростку недосуг. Мусолил ситник в кулаке. Укусить недосуг. За пазухой у гимназиста - свернутая ведомость, осиная серая грамотка в семь листов. Пролистать недосуг.

  На улице десять ворот - все досыта распахнуты. Выползли из московских плесневых поднорков всякие. Лица наизнанку, съеденные. Стояли по двум сторонам улицы хозяева, бабы, старики, подростки. Ждали. Поджимали пустые рты, насильно кутались в серое. Смотрели вслед. Окликали гимназиста обыденными голосами:

  - Дитя, дитя, сколько?

  Мальчик летел с прискоком, всем отзывался:

  - Шестьсот! Шестьсот!

  Люди быстро крестились и говорили про себя:

  - Слава Богу.

  Накануне тот же гимназист - отвечал "семьсот", а третьего дня - восемьсот.

  У него всякий день за пазухой, за обшлагом или за пояском - осиная ведомость - в семь, а то и в десять листов. Отец приказал ему доставлять от старшего брата, письмоводителя в Серпуховской полицейской части, поименную записку о ежедневной городской смертности.

  В августе покойников на всей Москве, согласно реестру, вышло восемь тысяч душ. В сентябре хватит за двадцать тысяч, в октябре - восемнадцать, в ноябре, когда подморозило - всего шесть тысяч. Обыватели убирались во дворы. Запирали створы и ставни. Мостовые пустели. Редко по бревнам, по убитой соломе, по ослиным тропкам через открытые ненароком дворы трусил рысцой полицейский, которому вверили досмотр - всюду ли, согласно приказу, разожжены постоянные костры. Всюду.

  На минувшее Рождество, фабричный привез на Большой Суконный двор неизвестную женщину с малолетней девочкой - вроде как дочкой, а может падчерицей или приемышком. Сукновал

--">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.