Рэмси Кэмпбелл - Welcomeland

солнечный свет обходил ряды бесформенных белых дверей. Если отель и берег электричество, это не сулило ничего хорошего благосостоянию города. Все равно, когда Слэйд вошел в комнату, пахнущую старыми коврами, и прошел к окну, чтобы впустить немного воздуха и солнечного света, он впервые увидел парк.

Насыпь отходила от главной дороги в нескольких сотнях ярдов от отеля, и там заканчивались боковые улицы. Железная дорога отгораживала милю или больше громоздких незнакомых зданий, в которых он мог различить только то, что у них на крышах были названия. Все названия смотрели от него, но это должен был быть парк. Он был полон людей, собравшихся вокруг зданий, и железная дорога была подготовлена к поездке; вагоны с ухмыляющимися ртами были сцеплены на склоне дороги.

Конечно же в вагонах были не люди. Это должно быть манекены, хранившиеся там, чтобы не мешаться. Их длинные серые волосы колыхались, их головы синхронно раскачивались на ветру. Они казались более живыми, чем ожидающая толпа, но не это сейчас волновало Слэйда. Он желал, чтобы дом, в котором он провел первую половину своей жизни, сохранился после переустройства.

Отвернувшись от окна он увидел карточку над телефоном у кровати. НАБЕРИТЕ 9 ДЛЯ ИНФОРМАЦИИ О ПАРКЕ, гласила она. Он позвонил и ждал, пока комната погружалась обратно в затхлость. Наконец он обратился:

— Информация о парке?

— Здравствуйте, чем могу помочь?

Ответ был таким скорым, что говорящий, должно быть, молча поджидал его. Пока он делал вдох, чтобы отогнать неожиданность, голос сказал:

— Разрешите спросить, откуда вы узнали о нашем парке?

— Я купил долю, — сказал Слэйд, отвлекшийся на то, откуда он мог знать голос говорящего. — Вообще-то я отсюда. Хотел сделать что в моих силах для родных мест.

— Мы все должны возвращаться к корням. Нет прока в промедлении.

— Я хотел спросить про парк, — перебил Слэйд, возмущенный тем, как голос отступил от своих обязанностей. — Где он заканчивается? Что сохранилось?

— Изменилось меньше, чем вы можете подумать.

— Вы не знаете, улица Надежды все там же?

— Все, что люди желали, было сохранено, всё, где они почувствовали бы себя по-настоящему дома, — сказал голос, и, еще более возмутительно, — Будет лучше, если вы сами пойдете туда и посмотрите.

— Когда откроется парк? — почти закричал Слэйд.

— Когда вы туда доберетесь, не бойтесь.

Слэйд сдался и взмахнул трубкой — театральный жест, который заставил его гневно вспыхнуть, но не смог заглушить чувство вины, которое разбудил голос. Он переехал в Лондон, чтобы жить с единственной женщиной, с которой он делил постель, и когда они расстались друзьями менее чем через год, он не мог вернуться домой: его родители настаивали бы, что разрыв доказывает их правоту насчет нее и их отношений. Отец винил его в том, что он разбил матери сердце, и мужчины не разговаривали с момента ее смерти. То, как отец Слэйда смотрел на него поверх ее могилы, навсегда охладило чувства Слэйда, но без чувств живется легче, как он часто говорил себе. Теперь, дома, он чувствовал, что вынужден помириться со своими воспоминаниями.

Он заставил себя выйти из комнаты прежде, чем его мысли начали угнетать его. Служащая перебирала бумаги. Когда Слэйд вышел в приемную, дверь портье открылась, темное лицо выглянуло и скрылось. Слэйд проходил вращающиеся двери когда служащая сказала, «Здравствуйте, чем могу помочь?» Он выскочил через двери, с пылающим лицом.

Улица была такой же пустынной. Омертвевшее небо, казалось, зависло прямо над шиферными крышами как призрак дыма старинных фабрик. Даже машина Слэйда выглядела заброшенной, серая от дорожной пыли. Она была единственно машиной на дороге.

Был ли парк как-то звукоизолирован, чтобы не досаждать горожанам? Даже если аттракционы еще не заработали, он должен был слышать хотя бы толпу за домами. Ему казалось, что весь город затаил дыхание. Шаги его зазвучали твердо, механически, когда он поспешил по заросшему мхом тротуару. Он свернул на тропу, которая вела к ратуше. Среди костлявых домов улицы напротив был магазин, в котором горел свет.

Это была пекарня, в которой его мать покупала пирожки каждый уикэнд. Вкус его любимого пирога, желе, сливки и джем, наполнил его рот при воспоминании об этом. Он увидел пекаря, постаревшего, но не такого старого, как Слэйд ожидал. Тот обслуживал женщину при масляном свете, который казался ярче электрического, ярче, чем --">