Библиотека knigago >> Фантастика >> Научная Фантастика >> Клятва Асклепия


Книга Леонида Млечина "Комитет-1991. Нерассказанная история КГБ России" представляет собой захватывающее историческое расследование, которое проливает новый свет на один из самых драматических моментов в истории современной России – Августовский путч 1991 года. Автор, опираясь на обширный архивный материал и многочисленные интервью с непосредственными участниками событий, создает живое и детальное повествование о том, как произошел государственный переворот и как его предотвратил...

Константин Чарухин - Клятва Асклепия

Клятва Асклепия
Книга - Клятва Асклепия.  Константин Чарухин  - прочитать полностью в библиотеке КнигаГо
Название:
Клятва Асклепия
Константин Чарухин

Жанр:

Научная Фантастика

Изадано в серии:

неизвестно

Издательство:

неизвестно

Год издания:

-

ISBN:

неизвестно

Отзывы:

Комментировать

Рейтинг:

Поделись книгой с друзьями!

Помощь сайту: донат на оплату сервера

Краткое содержание книги "Клятва Асклепия"

Особенности врачебной практики психотерапевта в эпоху тотального бессмертия.


Лауреат конкурса «Кубок Брэдбери» в номинации «Научная фантастика».


К этой книге применимы такие ключевые слова (теги) как: Бессмертие


Читаем онлайн "Клятва Асклепия". Главная страница.

Константин Чарухин Клятва Асклепия

Природа смерти неотличима от природы света.

Жорж Батай
— Последнее время, — Пруденция отхлебнула из чашки, опоясанной орнаментом в виде пляшущих дервишей, — странные жалобы, странные просьбы.

Блеснула и вмиг пересохла влажная полоска — губы её от природы всегда горячи, едва ли не горячее, чем кофе.

— Не замечал, — признался Пий.

Откуда такая уверенность, что у неё такие губы, он же не отоларинголог, способный измерить температуру одним взглядом? Не было ли между ними чего-нибудь? Годков десять назад, а? Вряд ли. Нет, абсолютно исключено: уж кто-кто, а Пий свою память знает вдоль и поперёк, и по диагонали. Ну а если всё-таки было бы? О чём, интересно, они бы тогда болтали — в оглупляющие месяцы ухаживания, взаимного цветения? Два зануды-врача, реаниматолог и психотерапевт. Наверняка всё о том же. Она ему рассказывала бы о своих раздавленных и разбитых, он ей — о своих расстроенных и растерянных. Вот и сейчас Пий поймал себя на мысли, что пациентка, которой назначено здесь, в кафе через сорок минут… нет, уже через полчаса — никудышная тема. Слишком всё банально. То ли дело у Пруденции:

— На днях по кускам собирали одного. Со стенок метро соскребали. А он пришёл в себя и оглядывается так… Не отпускаете? — говорит. Нет. Почему? Клятва Асклепия. Ясно.

Именно это кафе Пруденция недолюбливает. Эклектику: японские фонарики, турецкий кофе, индийские столики — будто жертва самолётной катастрофы, сшитая пьяным хирургом из случайно подвернувшихся кусков. Но пациентам Пия есть на что посмотреть в час сеанса. И сеанс уже скоро.

— Все мои хотят изменений, — уклончиво замечает Пий. — Иначе — но хотят. Попытка самоубийства на самом-то деле тоже лишь нетерпеливый акт самолечения.

В глазах коллеги мелькнуло выражение то ли сострадания, то ли недоверия: что-то скрывает? Но она не офтальмолог и не в силах установить истину по глазам.

— Направь его ко мне, — предложил Пий.

— Сегодня?

— Ой, на сегодняшнюю ночь и до завтрашнего обеда всё расписано.

— Ясно, — Пруденция невольно повторила своего пациента, но без отчётливого разочарования. — Тогда я пойду?

— У нас ещё полчаса.

— Хочу прогуляться по улицам. Вдруг встречу кого-нибудь незнакомого. Спокойных тебе суток.

Она глянула в зеркальце, облизала кофейные полоски с губ, поднялась, неуклюже громыхнув ротанговым креслом, сверкнули крохотные искорки денежной испарины на шее, и, когда она наклонилась чмокнуть его на прощанье в щёку, вздрогнула от микрооргазма, полученного от банка в подтверждение транзакции. Походка у неё верблюжья, плечи как у африканского барабанщика, но что-то есть в этой чрезмерной мощи; наверно, только перед такими и пасует смерть в решительные минуты.

«Нет, — постановил он, — ничего между нами не было». Оставшиеся полчаса он обходил все улицы и закоулки своей памяти. Не пропустил ни единой подворотни. Для тренированного человека такая пробежка не утомительна. Не встретив никого незнакомого, он удовлетворённо хмыкнул: Платон с его диковинной идеей о том, что всякое знание есть лишь воспоминание истин, изведанных в прежних жизнях, всегда казался ему фантазёром. А с Пруденцией у него… что-то явно будет. Назревает. Это чудесно.

— Доктор Пий, добрый вечер… ой, уже доброе утро!

— Здравствуйте, здравствуйте, мадам…

Она была одета с продуманной легкомысленностью, но манера речи выдавала женщину ста пятидесяти-двухсот лет. Пушистые кудряшки, прокрашенные симбиотическими бактериями в пшеничный цвет, огромные голубые глаза, тонкие пальчики на ногах, кожа рассветно-розовая, почти прозрачная — агница, одним словом.

— Если вам охота вставлять французские словечки, то мадемуазель — увы, вновь. У меня травма.

— Ко мне без травм не приходят. Кофе?

— Стрихнину. Муж… уже бывший… Ох… Мы… много, очень много лет вместе. Ушёл к молодой… ну, в смысле к девушке новейшего поколения. У неё память свеженькая, коротенькая. С тобой, говорит, — со мной, то есть, — тоска: ты меня знаешь, я тебя. Всё рассказано и обговорено. А мы как раз собирались завести ещё ребёнка. Нам снова подошла очередь. Мы хотели девочку. Он, видимо, слишком сильно хотел.

— Понял. Мне нужно взять анализы, чтобы…

— Удостовериться в моей правдивости. Согласна.

Пациентка, отведя лилейным пальчиком локон с лица, --">

Оставить комментарий:


Ваш e-mail является приватным и не будет опубликован в комментарии.