Марина Васильевна Медведева - Щит будущего

– Отчет о запросах доступа в инженерные отсеки за последние сутки. Код 48736.

На экране замерцали строчки, перемежаемые фото лиц сотрудников «Заслона». Вера пролистала список, взмахами указательного пальца выбрала несколько фамилий – кодов и выдернула их в отдельный файл. Нажала «отправить» и захлопнула экран. Кончиком пальца коснулась микрофона на ключице и спросила биоэксперта:

– Что насчет мертвого Верстовского? Установили причину смерти?

– Разрыв аневризмы привел к кровоизлиянию в мозг, – промычал наушник.

– Странно. Разве он не проходил ежесуточное сканирование организма?

– Данные вчерашнего сканирования показывают, что сосуды головного мозга в порядке.

– Тогда что могло привести к появлению аневризмы? – задумчиво протянула Вера, глядя на дорогу застывшим взглядом.

– В крови обнаружены молекулы вещества, вызывающего гипертонию. Концентрация превышает допустимые нормы, – отчитался робот – эксперт.

– Он мог сам принять этот препарат?

– Доступ к медицинским препаратам только по предписанию врачей. В личных файлах Верстовского нет данных о посещении медблока и выписке подобных препаратов.

Вера отключила связь. Значит, Верстовский не собирался умирать, когда отправился в хранилище. Он что-то искал, но поиски прекратила внезапная смерть. Из-за инсульта он не успел надеть скафандр и шлем. Надо попросить ОВР заняться делом Верстовского. Пусть узнают, как Верстовский получил препарат, и найдут виновного.

– НИБ-45. Спасибо за поездку!

Ремень отстегнулся, и Вера выбралась из кара.

Здание НИБ походило на зеркальный куб. Перед тем, как подойти к двери, Вера глянула на свое отражение. Русые волосы стянуты в длинный хвост. Зеленые глаза сверкают на бледном лице. Сорок пять лет. Впереди еще две трети жизни. Новые геропротекторы дали человеку сто пятьдесят лет. И это далеко не предел. Следующие поколения будут жить двести и более лет. Если воплотят в жизнь проект терраформирования Марса. Население Земли превысило двадцать миллиардов. Ресурсов родной планеты не хватало, и человечество рассчитывало на колонизацию космоса.

Вера вошла в кабинет начальника НИБ (научно-исследовательского блока) и приветливо улыбнулась:

– Здравствуй, Вася!

Смуглое лицо Василия Мелькова осветилось улыбкой. Он встал с прозрачного кресла, перед которым мерцали несколько голо-экранов, и торопливо подошел к Вере. Они обнялись, поцеловались.

– Беспокоился о тебе!

– Обычная разгерметизация, – отмахнулась Вера, с любовью глядя на мужа.

Их рабочие графики не совпадали, и супруги уже неделю не виделись.

– Твой шлем в порядке? Помнишь, в прошлый раз что-то заело, и ты две минуты потратила, чтобы надеть его?

– Я могу выдержать две минуты в безвоздушном пространстве, – пошутила Вера, но увидела тревогу на лице мужа и быстро сказала:

– Шлем починили. Все в порядке.

– Покажи!

Вера подняла руку и щелкнула пальцем по кнопке на плече скафандра. Пара секунд – и ее голова очутилась внутри прозрачного шлема.

Василий кивнул и еще раз обнял жену.

– Что с проектом? – сменила тему Вера. – ООН нужен срок запуска магнитного щита.

– У нас не хватает энергии реактора. Чтобы запустить щит в текущих условиях, нужно отключить две станции.

– Зачем же дело стало? – удивилась Вера. – Щит – важная часть проекта. Пусть ООН решит, чьи разработки – наименее удачные и закроет эти станции.

– Не все так просто. В списке «наименее удачных» проекты Индии и США. Они не согласны с оценкой ООН и отказываются закрывать станции.

Вера нахмурилась. Если не удастся договориться с «неэффективными» станциями, под удар попадет весь проект. Миллиарды людских и денежных ресурсов будут потрачены зря.

– Мне нужно встретиться с начальниками этих станций и уговорить их остановить собственные проекты и перенаправить ресурсы на наш щит.

– Сомневаюсь в успехе этой затеи, – хмыкнул Василий. – Может, тебе удастся убедить индийца Камала Райана, но твердолобого американца Мигеля Родригеса – вряд ли.

– Я все же попытаюсь, – Вера в последний раз прижалась к мужу и направилась к двери.

– Когда у тебя выходной? Я соскучился.

– Как только разгребу срочные дела, возьму отпуск. Мне полагается неделя.

– Целая неделя вместе! – присвистнул Василий. – Как маленький медовый месяц, которого у нас не было.