Эдмонд Мур Гамильтон - Мир грома

не мог в это поверить. Его глаза были зоркими. Самолёт приземлился. Люди нашли их, как и опасался Джон Бэрд.

Кого именно боялся Джон Бэрд, он так и не узнал. По мере того как он рос, узнавая всё больше и больше о внешнем мире из книг и видеозаписей, о городах, толпах людей, космодромах, кораблях, которые летали даже на Марс и Венеру, Бэрд всё настойчивее требовал от отца ответа на этот вопрос.

— Ты нарушил закон? Почему мы должны прожить здесь всю свою жизнь?

Джон Бэрд печально посмотрел на него.

— Я не нарушал закон. Дело не в этом.

— В чём тогда?

— Послушай, Фаррел, мы уедем отсюда, когда станет безопасно. Но пока это небезопасно. Если бы стало известно, где я, это означало бы смерть.

— Твою смерть?

— Смерть многих, я думаю. — Джон Бэрд задумался, а потом сказал: — Оставь это, Фаррелл. Ещё на год. А потом— мы уедем.

Ещё на год? Будет ли ещё один год? Ведь это было всего несколько недель назад, и вот он здесь, на вершине хребта, смотрит вниз, на знакомую каменистую долину.

И атом-план был там.

Он лежал на длинном базальтовом плато, в тысяче ярдов от дома. Поблизости никого не было видно.

Когда он начал свой стремительный спуск по снежному склону в долину, взгляд Бэрда лихорадочно метнулся к дому. Никто, кроме него, даже не заметил бы этот дом, настолько искусно он был вписан в серый скалистый фон.

Джон Бэрд хорошо построил дом, когда много лет назад прилетел сюда с маленьким сыном на тяжёлом атом-коптере. Он разобрал сам вертолёт и использовал его как источник энергии и металла для постройки своего укрытия.

Продолговатый бетонный дом с плоской крышей был так умело раскрашен, обшарпан и шероховат, а его окна были так искусно скрыты сверху, что он казался всего лишь огромным валуном, оставшимся на старой морене. Не было ничего, что могло бы выдать его пролетающим над головой самолётам. Там никогда не было дыма, потому что тепловая установка реактора делала огонь ненужным, и там не выращивали овощи, потому что всё это было внутри, в гидропонных резервуарах. Никто не мог его обнаружить.

И всё же его обнаружили. Атом-план мягко поблёскивал в лучах бледного солнца, являясь немым доказательством этого.

Бэрд покинул линию снегов и бросился вниз по каменистому склону к дому. Но остановился, не добежав сотню футов.

Дверь была выбита выстрелом из бластера и представляла собой почерневшие обломки. Не было слышно ни звука, ни движения.

Бэрд шагнул вперёд, и тут у него вырвался крик горя и ярости. Теперь он мог заглянуть в знакомую комнату и увидел там Джона Бэрда, лежащего с обугленной раной в боку.

Над его отцом склонился мужчина в тёмном комбинезоне. Мужчина обернулся, его грубое лицо выражало удивление и враждебность. Бэрд бросился вперёд сквозь разбитую дверь.

Чей-то голос позади Бэрда произнёс:

— Я задержу его, Вейл.

Свистящий удар пришёлся Бэрду по затылку. Он попытался повернуться, но вокруг вдруг стало черным черно.

Чернота. Боль.

Это было всё, что он знал.

Затем чувствительность начала понемногу возвращаться. Он лежал, прижавшись лицом к холодному полу.

Послышался звук шагов. Тяжёлые шаги, которые прошли мимо него, а затем вернулись через мгновение, и снова прошли мимо.

Кто-то сказал:

— Поторопись.

Бэрда снова затянуло в огненную черноту, но на этот раз он смутно пытался сопротивляться, подняться, не уступать ей.

И снова его сознание зацепилось за грань реальности. Шаги всё ещё звучали, на этот раз ускоряясь.

Мужской голос произнёс:

— Мы собрали здесь всё до последнего клочка бумаги.

Другой голос произнёс:

— Я запускаю самолёт. Ты снимаешь предохранитель с реактора. И поторопись! Мы не хотим быть рядом, когда он взорвётся.

Шаги заторопились, удалились, чернота снова попыталась затянуть Бэрда вниз, и он снова боролся с ней.

Ему нужно было пошевелиться. Нужно было поднять голову, открыть глаза и увидеть людей, которым принадлежали голоса.

Но он не мог. Он смутно понимал, что должно произойти. Он и его отец очень скоро погибнут, если он не пошевелится. Он пытался заставить свои руки и ноги работать. Они оставались неподвижными.

Его сознание прояснялось. Он услышал удаляющиеся шаги, а затем рокочущий гул взлетающего атом-плана.

В доме воцарилась тишина. И смерть. Смерть, которая с каждой минутой расцветала в реакторе.

Он попробовал пошевелить руками. Теперь они --">